rift: Окружённая среда

Так сложилось, что я никогда в жизни не был на свидании. Нет, не то чтобы я совсем не пытался. Пытался. Один раз. Это случилось ровно полвека назад, в мае 1976 года. Я учился в 7-м классе и к тому времени у меня уже год был объект пристального романтического интереса. Из художественной литературы и кинематографа я знал, что такие объекты положено приглашать на свидания, и поэтому в течение некоторого времени набирался для этого храбрости и искал подходящий повод. Как часто бывает, повод возник неожиданно: на рекламных стендах города появилась афиша концерта ансамбля “Голубые гитары”, в те времена едва ли не самой крутой (это перевод на современный язык, тогда говорили “классной” или “клевой”) советской рок-группы. Я не был любителем такой музыки, но не знать про эту группу было трудно: они были на радио, в телевизоре, на пластинках, о них говорили ровесники. В тот год главным хитом (это перевод на современный язык, тогда говорили “шлягером”) группы была песня с чрезвычайно подходящим к случаю названием “Первый поцелуй”:
Было небо выше, были звезды ярче.
И прозрачный месяц плыл в туманной мгле
Там, где прикоснулись девочка и мальчик
К самой светлой тайне на земле...
Текст песни был приторно слащавым, но актуальность темы давала надежду (пусть и заведомо несбыточную), что может быть для некоторых слушателей песня послужит дидактическим пособием и подскажет им что именно должны делать девочка и мальчик оказавшись вместе.

Объявленный концерт вызвал ожидаемый ажиотаж среди целевой аудитории, желающих на него попасть было во много раз больше, чем мест в зале и достать (вариант “купить в кассе“ здесь вообще неуместен) билеты было совершенно невозможно. Тем не менее, каким-то чудесным образом звезды сошлись в мою пользу. Как именно они сошлись я сейчас не помню, с большой вероятностью это были даже и не звезды, а то, что мама заместителя директора филармонии была пациенткой моей мамы, но в любом случае в результате я стал обладателем двух билетов в партер. За несколько дней до события, причесавшись и глубоко вдохнув, я предложил ей сходить на концерт. В качестве первой реакции она весело засмеялась, и я даже успел обрадоваться, приняв этот веселый смех за хороший знак. Но моя радость продолжалась очень недолго, потому что перестав смеяться она объяснила мне что а) ее совершенно не интересуют “Голубые гитары”, б) она вообще не ходит на концерты с мальчиками и в) она не хочет идти на концерт конкретно со мной. Возможно, что эти причины были перечислены не в именно таком порядке. Ладно, честно говоря я почти уверен, что они были перечислены в другом порядке, но разве это так уж важно?

Я не привык легко сдаваться. На протяжении следующего часа я демонстрировал чудеса агитации и пропаганды в пользу советской эстрады. Если бы меня услышали менеджеры “Голубых гитар“, они бы наверняка уволили всех своих рекламных агентов и наняли меня на их место. Совершенно не исключено, что об этом ансамбле так хорошо и так страстно вообще никто никогда не говорил. Она вяло отбивалась, повторяя оригинальные аргументы и придумывая новые. В частности, она начала предлагать мне пригласить на концерт какую-то из своих подружек, справедливо предполагая, что любая из них с радостью согласится. Но этот вариант не интересовал меня. В конце концов, осознав, что иначе я не отстану, и, опасаясь за несделанные домашние задания (в отличие от меня она была прилежной ученицей), она сказала, что подумает и, может быть, придет на концерт. Я хорошо понимал всю эфемерность этого обещания, но радовался даже этой небольшой надежде.

В каждый из остававшихся до концерта дней я очень ненавязчиво напоминал ей о наших планах, а она отвечала, что продолжает обдумывать этот вопрос. И вот, за полчаса до начала концерта я стою на ступеньках филармонии и сканирую движущийся мимо меня к дверям плотный поток людей. Постепенно поток начинает таять и вместе с ним начинает таять моя надежда. В плане оперирования надеждой у меня была хорошая теоретическая подготовка. Незадолго до описываемых событий в классе по украинской литературе мы читали стихотворение Леси Украинки с красивым названием “Contra spem spero”, содержавшее прекрасную заготовку для подросткового кредо:
Так! я буду крізь сльози сміятись,
Серед лиха співати пісні,
Без надії таки сподіватись,
Буду жити! Геть, думи сумні!
Дополнительные лайфхаки (это перевод на современный язык, тогда говорили “полезные советы”) на эту тему содержались в другой очень популярной песне: “надо только выучиться ждать, надо быть спокойным и упрямым“. Я стоял на ступеньках и ждал, мимо меня вместо потока теперь проходили отдельные опаздывающие, но вскоре и они иссякли. По инерции я продолжал напевать себе под нос “надо быть спокойным и упрямым“. Быть спокойным получалось хуже, чем упрямым. Начавшийся весенний дождь был как нельзя кстати, потому что хотя мальчики и не плачут (а я с очень раннего возраста был именно таким мальчиком), бывают жизненные ситуации, когда только крупные дождевые капли способны спасти репутацию юного джентльмена.

После фиаско с “Голубыми гитарами” мы, конечно же, не перестали встречаться. Мы встречались ежедневно на переменах между алгеброй и английским, химией и физкультурой, да и на всех остальных переменах тоже. Но это были не свидания. Потом мы сидели за одной партой, то есть проводили вместе весь школьный день. Но это были не свидания. Мы вместе прогуливали уроки, и вообще много гуляли вместе. Но это были не свидания. Мы делали вместе самые разные вещи в самых разных местах. Но это были не свидания. Первый поцелуй случился черз два года после непосещенного концерта, а свадьба – через четыре. Песенные инструкции не понадобились, разобрались без них. И вообще, может быть это было и к лучшему, что мы тогда не услышали песню “Первый поцелуй” в концерте, ведь у нее был очень депрессивный рефрен:
Пусть сегодня вновь нас память унесет
В тот туман голубой.
Как же это всё...
Ну как же это всё мы не сберегли с тобой?
То есть, герои песни не сберегли ничего, кроме ностальгических воспоминаний. А мы, как потом оказалось, сберегли всё и навсегда.

Судьба – тётенька весьма ироничная, и на протяжении десятилетий мы очень часто ходили на разнообразнейшие концерты. Время от времени я напоминал ей о том неблагородном, или даже можно сказать некрасивом, давнем поступке. В ответ она всегда смеялась, смеялась так же весело как тогда, весной 1976. И этот смех с лихвой компенсировал весь моральный ущерб за все несостоявшиеся свидания.