rift: Окружённая среда

Большинство ответивших френдов согласилось с тем, что автор картины хорошо относится к своему герою. Я тоже так думал, но при ближайшем расмотрении оказалось, что оригинальное название картины - "Ленивый ученик" ("The Indolent Scholar") или "Мечты" ("Day-Dreams"). Конечно, название мог дать и не художник, но в этом случае картина была заказана ее первым владельцем (John Wolfe) и, скорее всего, досталась ему с названием. Если принять, что художник назвал героя лентяем, это слегка меняет оптику. Вскоре, правда, картину переименовали, и она стала называться "Бездельник" (букв. "Бездельничающий ученик" - "The Idle Student"). Так она называлась довольно долго, с этим названием воспроизводилась в альбомах и на гравюрах, и именно так была известна.



При этом еще неизвестно что хуже: бездельник или лентяй. Неожиданная помощь в разрешении конфликта между образом и названием пришла из неподписанной колонки, напечатанной в New York Times в день минус тридцатой годовщины октябрьской революции - 7 ноября 1887 года. В статье перечисляются многие из картин, завещанных тогда Метрополитану Катариной Волф, и этой картине уделяется едва ли не самое большое внимание. Так вот, там написано, что в этой картине Кутюр спрятал аллюзию на самого себя и на свои несбывшиеся детские надежды. Всё сразу встало на свои места - этот художественный прием нам хорошо знаком: Будем бездельничать, моншеры, будем лениться, господа!. В предыдущем предложении я, разумеется, спрятал аллюзию на самого себя и на свои несбывшиеся детские надежды.

Когда стало казаться, что все проблемы разрешены, выяснилось, что это не так. У картины есть еще один вариант, а у этого варианта - эскиз (The Walters Art Museum и Harvard Art Museums/Fogg Museum):





Вот картина из Мета, для удобства сравнения:



На балтиморской картине почти тот же мальчик и почти тот же антураж, но есть нюансы. В игру "найди Х отличий" с этими двумя картинами можно играть очень долго. Оставив в стороне цвет волос и рубашки, сосредоточимся на менее заметных, но, возможно, более важных различиях. Нью-йоркский мальчик гораздо более ухоженный. У балтиморского треснувшая грифельная доска на столе и осыпающаяся штукатурка (сейчас так модно, может и тогда было модно). У него расходятся швы на штанах и куртке, у портфеля оторванный ремень держится на подручной веревочке, учебники гораздо более потрепанные:



Ощущение, что у балтиморского мальчика менее примерное поведение. Дефекты гардероба - возможно намек на Шардена, который своему мальчику с мыльными пузырями (Национальная галерея искусств, Вашингтон) просто разорвал куртку:



Но самая шокирующая разница - в текстах записок, на предмете, стоящем в глубине стола. У нью-йоркского мальчика там написано "Immortalité de l'un" ("Бессмертие одного...", остальные слова не читаются), а у балтиморского - "Le Paresseux indigne de vivre" ("Лентяй недостоин жизни"). Как-то чересчур сурово, и в игривую самокритику не вписывается. Во многих описаниях предметы с запиской называют зеркалом. Но в балтиморской картине это не может быть зеркало, потому что трещина проходит через записку. Возможно это грифельная доска, а записка на ней нарисована.

Ну и наконец венки на стене. Кураторы Мета написали, что венок - лавровый. Автор блога artifexinopere считает, что ни один из венков не лавровый и что они разные: нью-йоркский из вьюнка (ср. с вьюнком на картине Шардена), а балтиморский - из яблочных листьев (что символизируют яблоки мы знаем).

В качестве промежуточного резюме можно сказать, что вопросов пока больше чем ответов.