rift: Окружённая среда

Семен Файбисович. Поэт Лев Рубинштейн (1987, из цикла "Московский метрополитен им. Ленина". Холст, масло. 160 см х 270 см)


Первый раз мы увидели и услышали Льва Рубинштейна в середине 80-х в ДК Медработников на улице Герцена, удивительном культурном оазисе, созданном в застойной Москве Александром Бертманом. На проводившиеся там поэтические чтения приглашали поэтов, у которых в то время было очень немного (или нисколько) площадок для выступлений, не говоря уже про публикации. Мне всегда казалось, что нам повезло услышать его прежде, чем прочитать. Не исключено, что и сам автор с этим мог бы согласиться. Во всяком случае, он написал:

- Надо ли указывать на то, что здесь повсюду должны угадываться авторские интонации?

- А может быть и не надо указывать?

- А может быть и не должны угадываться?

Но нам не пришлось угадывать авторские интонации, и по дороге с концерта домой мы поочередно их имитировали, радостно повторяя:

Вестник счастья, соловей,
Что ты видишь сквозь ветвей?

Человек и соловей -
Мы одни среди ветвей!

Декламировали мы это вполголоса, но полностью избежать слегка недоуменных взглядов других пассажиров метро всё-таки не удалось. В только что написанной тогда "Маленькой ночной серенаде" были и другие немедленно запомнившиеся со слуха "карточки" (некоторые их них обладали несомненным полезным потенциалом для практического использования):

Человек меня поймёт,
Если он не идиот!

Человек не идиот,
Даже если не поймёт!

Вот один из наборов карточек тех лет в авторском исполнении: Предромантические предположения (1982)

Потом было много других авторских чтений, и книги, и статьи, но ассоциация с прячущимся меж ветвей соловьем навсегда осталась самой сильной:

Шалунишка-соловей
Всё поёт в тени ветвей!