rift: Окружённая среда

Когда-то я помнил очень много телефонных номеров. Родственники, друзья, поликлиники, кассы, справочные вокзалов... Благословен Тот, кто очищает нашу память от ненужной информации. Сейчас я с трудом вспоминаю номера членов семьи (в тех редких случаях, когда приходится это делать) и не очень помню даже своих домашних телефонов из прошлых домов. Но есть один телефон из прошлого, причем не моего, который я без запинки произнесу в любое время суток: 5-13-43. И стоит только его произнести, как сразу же начинает кружиться стеклышко калейдоскопа, в котором вечерние тени виденных и никогда не виденных мной пустых парков и скверов, сменяя друг друга, показывают и тут же скрывают чьи-то лица, и голоса, и громкое дыхание, и исчезающие следы на снегу.

Мне всегда было интересно, есть ли у собеседника лирического героя реальный прототип и "настоящий" ли это номер телефона. Недавно я нашел московский телефонный справочник 1939 года, сосканированный с достаточным качеством для OCR. В 1939 году в Москве уже использовались шестизначные номера, единственный найденный кандидат - К5-13-43 - находился на Метростроевской улице, слишком далеко от катка на Патриарших прудах:



Текст песни оставляет открытым вопрос кто кому звонил. Но телефон автора, жившего на Малой Бронной, был К0-73-90:



Владимир Кара-Мурза считает, что песня написана о Лии Канторович, которая "жила в доме, выходившем окнами на Патриаршие пруды" (Галич, "Генеральная репетиция"). В справочнике есть абонент с фамилией и инициалами отчима Лии (Н.Я Нехамкин), но он жил на 3-ей Мещанской (тоже далеко), и телефон его - И1-53-26.

Мне удалось найти "почти" подходящий телефон в доме, окна которого в те годы действительно выходили на Патриаршие пруды - Большая Садовая д.6, но этот телефон был в коммунальной квартире, и имена жильцов в справочнике не указаны:



Но это всё, конечно, не важно. Важно, что из ночной темноты продолжает звучать голос: