Это всё очень хорошо. Но руки брадобрея были Дионисию не отвратительны, а страшны. Более того, я думаю, что после казни брадобрея Дионисий не раз жалел о его руках: после того, как дочери его, разумеется, резали и царапали. И руки эти вовсе не были ему отвратительны, а вспоминались с тоской. Получается соединение двух больших элизий: власть отвратительна [Ариосту с такой же интенсивностью, как] руки брадобрея [ремесло которого считается отвратительным, были страшны Дионисию]. Не слишком ли смело?
Тут важно, что в "Ариосте" Мандельштам не пытался зарифмовать историю древней Греции или средневековой Италии. По словам Омри Ронена у Мандельштама "фрагменты поэзии прошлого ... подвергаются синхронизации и различным сложным преобразованиям смысла, в то время как текст на основе таких фрагментов, постольку поскольку их первоначальный смысл не отменяется, но сосуществует с новым смещенным смыслом, входит в диахронические отношения со своими источниками". (Omry Ronen, Osip Mandelʹštam: an ode and an elegy. Harvard University, 1976).
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
(no subject)