rift: Окружённая среда

ровно 120 лет назад. При исполнении оптимистичного еврейского пожелания мог бы дожить до сегодняшнего дня. Не дожил даже до пятидесяти. Никогда не умел как сейчас бы сказали "социально адаптироваться", но и никогда не терял внутреннего достоинства: "Кто сказал тебе, что мы должны быть счастливы?"

Ранжировать поэтов – занятие неблагодарное и обычно ненужное, но если уж приходится определять самого значительного русского поэта прошлого века, сомнений обычно не возникает. Это не вкусовое, и никак не умаляет достоинств других великих – просто так получилось.

Биография Мандельштама известна довольно хорошо, а вот о корнях его информации меньше и она часто противоречива. Так, например, в большинстве изданий даты рождения родителей поэта приводятся с вопросительным знаком. За последние годы благодаря усилиям тысяч энтузиастов (а также мормонской церкви) миллионы архивных записей из восточной Европы были скопированы и оцифрованы. Благодаря этому, мы можем узнать, что мать поэта, известная нам как Флора Осиповна Вербловская, родилась в 1866 году. Ревизские сказки Виленской губернии дают и неизвестную ранее мандельштамоведам чрезвычайно интересную информацию об семье Вербловских. Отец Флоры, в честь которого потом назовут внука, родился в 1840 году в Юрбурге в семье Азриэля Вербловского, переехал в Вильну и стал купцом 2 гильдии. Но звали его не Осип, а Овсей-Лейба. Не позже марта 1861 года Овсей-Лейба женился на 20-летней Роше-Ите, дочери Гирша и 5 декабря 1861 года у них родился мальчик, Айзик-Гешель. На восьмой день, 12 декабря ему сделали обрезание. Через год с небольшим, 6 февраля 1863 года, родилась девочка, Гинда-Этля, затем меньше чем через 11 месяцев – второй сын, Исроэл-Мендель. Обрезание ему 3 января 1864 года делал моэль Азриэль Марон. Еще год, и 15 января 1865 г. семья пополняется второй девочкой, но – внимание! – в регистрационной книге ее записывают Машей, а отца Овсеем (без Лейбы). И у почти всех остальных детей русифицированные имена: Флора (1866), Азриэль (1867, в честь умершего деда), Герман (1870), Розалия (1873). В переписи 1874 года у старших детей тоже новые имена: Айзик-Гешель стал Георгием, Гинда-Этля – Еленой, а Исроэл-Мендель – Максом. Их мама сменила Роша-Ита на Роза.

Итак, в районе 1864 года произошло нечто, сильно повлиявшее на ассимиляционную динамику семьи. У меня есть некоторые соображения на этот счет, но я поделюсь ими, а также спекуляциями о механизме превращения Овсея-Лейбы в Осипа, в следующий раз. Потому что надежность годов повысилась ненамного, и в ночь со второго на третье января мне хочется спать.



продолжение следует