rift: Окружённая среда

Сегодня в израильском парламенте пройдет День еврейского языка и культуры. Если вы спросите, почему это событие newsworthy, то я вам отвечу: потому что этот язык - идиш. А у Кнессета в частности, как и у Еврейского государства в целом, отношения с идишем всегда складывались, мягко говоря, непросто. Основатель государства, Давид Бен-Гурион разговаривал дома на идише со своей женой Полей, только закрыв все окна и убедившись, что товарищи по партии не узнают о таком компрометирующем поведении. Примерно так же вели себя и остальные министры и депутаты (при этом, у подавляющего большинства из них идиш был родным языком). Девять лет (до 1957 года) правительство запрещало издание ежедневной газеты на идише (при этом ежедневные газеты на английском, французском, немецком и венгерском выходили без проблем). Гонениям и запретам подвергался и идишский театр. В кино и на телевидении идиша не существовало вообще. Двадцать лет заняло создание кафедры идиша в Еврейском университете, несмотря на то, что деньги на это были подарены филантропами. Такая языковая политика приносила плоды, и за первые пятьдесят лет существования государства число депутатов Кнессета, знающих идиш изменилось с больше 100 (из 120) до меньше 10 (похожая динамика была и у населения в целом). В этом году, число депутатов, знающих идиш, впервые за 15 лет увеличилось, и достигло 12. Некоторые из них - серьезные энтузиасты идиша: спикер Кнессета Рувен Ривлин, министр иностранных дел Авигдор Либерман, председатель Комитета по делам иммиграции, абсорбции и диаспоры и председатель Комитета по делам женщин Лия Шемтов. Именно она, возглавляющая в Кнессете официальное лобби за сохранение идиша, организовала сегодняшнее мероприятие с пленарными заседаниями и культурной программой. На практические результаты Дня идиша в Кнессете мы посмотрим позже, но его символическое значение очень велико.

Не могу удержаться от лирического (и, на первый взгляд, неуместного) отступления. Сорок лет назад, в сентябре 1969 года, на общешкольной торжественной линейке меня принимали в октябрята. Красную звездочку с маленьким Володей в круглом ободочке на лацкан моего пиджака прицепила - вы уже, наверно, догадались - Лия Шемтов. Тогда ее называли Лилей, она была пятиклассницей и пионеркой, и, поскольку, моя первая учительница Зинаида Терентьевна как раз перед этим "выпустила" Лилин класс, Лиля и ее одноклассники были нашими пионервожатыми. Лиля меня вряд ли помнит (младшие школьники запоминают старших гораздо лучше, чем наоборот), поэтому я могу смело признаться: Лилин наказ на той линейке - быть верным Советской Родине и делу великого Ленина - я не выполнил. Впрочем, как и сама она, и все остальные, стоявшие в то сентябрьское утро на школьной площадке. Видимо, нужно было что-то поправлять в консерватории.

Также: http://community.livejournal.com/ru_yiddish/370282.html